Автор: admin, 21 Окт 2014

Kate Beloselsky, tall, slim girl in an orange flannel dress, black shoes, cotton stockings, and a plaited braid with a bow ... lying in a coffin in a carpentry. Coffin was made by the pupils themselves, and it was put now on the bench. Her beautiful cute face was distorted by the... marks on her neck from the rope. The older girls, her friends, washed the deceased, dressed her as best as possible. Some girl gave their "output" dress, some almost new shoes, which had been brought from home.

 Martynov was forced to report to Moscow about the death of Kate. Then the investigator visited the orphanage and questioned pupils. All children without exception showed on rapist the teacher Fedorov Van’ka as the culprit of Kate’s death. He was called Van’ka not otherwise. He was the inveterate scoundrel, an alcoholic and a cad, capable of any meanness. He liked to beat up those who are smaller, using boots for beating. Once he was in a drunken stupor, beat eight years boy Vanya Sokolsky, broke his rib, after that the older kids decided to make him a "dark". The next day after the "dark”, Van’ka with a broken mug and black eye, went to complain to Martynov, as usual, drinking portion of his morning glass of vodka. Martynov drove him from office and did not listen to him. Since then, Van’ka was hiding but did not dare to beat the kids.

 Katya's relatives in Leningrad were not found. Her father was shot, and her mother died three years ago in the camp.

Martynov has decided to bury Kate in the village Korobeevo far away from the orphanage, about thirty kilometers. But the revolt of the kids and their demand for burial near the camp forced him to surrender. The boys have chosen a beautiful meadow on the hill a little aside of the road. The forest here, as though unclosed slender ranks of birch and pine trees ... and formed an open space. Daisies, buttercups and wild bells were growing on the glade. And lilies of the valley were always in bloom in Spring.

When Katya was buried all kids attended. One hundred and fifty children with uncovered heads surrounded the grave.

 From the "staff" was the only one teacher of physical education classes Emelyan Ivanovich with his wife, he was crippled with disfigured face from a shrapnel mine. He was the only man of the tutors who for his kindness has become a favorite teacher of children. He always protected them before Martynov, helped them as he could, fed them from his garden, always saving "guilty guys" from the punishment. His wife, Anna Petrovna, worked as a cleaner at the school, she was the same like he - kind, friendly woman.

 His story was well known: he could not resist and punched an officer in the face, who was career self-seeker, ruined his entire company at the end of the war. For this Emelyan Ivanovich was sent in a penal battalion. “Redeemed by blood”, as they said usually. He was demobilized, but to live in Moscow for him was not allowed ... And then he came to the orphanage.

 

The older boys dug the grave. Emelyan Ivanovich helped them. The girls decorated Katya with wildflowers, wove a wreath. Children filled the coffin with flowers, which are plucked in the woods and in the field ... from Black Lake brought lilies.

At first it was very quiet ... Emelyan Ivanovic said farewell words. He restrained himself while the grave had been digging ... But then he suddenly turned and started to cry ... Anna Petrovna cried too. And younger children, all at once as if on command, started a loud, prolonged wailing.

 

Time has passed. It was early autumn - September. Leaves of aspens reddened, birches and maples turned yellow. The birds flew away to warmer climes ... No more screaming bittern in the swamp.

 Van’ka Fedorov was arrested, and the investigator, accompanied by a policeman took him on the same day as he came. The investigation was carried out in a hurry because everything was so clear. Martynov was trying to intimidate the boarding nurse-midwife, demanding of her to distort the fact of the medical examination of Kate and would say to the investigator that there was no rape. But it turned out that the old woman - a tough nut to crack - refused to commit perjury.

- "I will not cover your street dogs, - said the old woman to Martynov. – He done it, let him be responsible under the law. Bastard lousy! Child's killer! Antichrist accursed! God sees everything!”-

 

“God does not exist "- snapped out Martynov and left with nothing. A midwife went to the investigator and gave testimony. Martynov was waiting for his removal from the post. All staff became quiet and lay low.

The next day after the funeral the children started a hunger strike and refused to obey the teachers. Volodya Obolensky was chosen to be an envoy to Martynov. He had the authority among the guys. He was called "Thinker" and "Socrates" for his intelligence, courage and ability to talk to teachers, as if he were an adult. In addition, it was he who proposed the creation of a “Secret Union of kids defense”, he developed the Charter, announcing the main task of protecting the interests of safety, dignity and honor of pupils. Volodya was elected chairman. Since that time all the speeches, protests, boycotts declared were carried out organized. Educators who beat children, were watched at least by ten of the strongest guys and, without saying a word, knocked them down, throwing a bag on his head and was subjected to the same execution as they subjected children. First Martynov line them up in rows, kept the kids outside in the rain and cold for hours, demanding extradition of leaders. It did not help. Pupils were silent. The suspects were put in solitary confinement, deprived of food. Again, no results. Union worked and acted.

 Now in the office of Martynov nobody was there except two of them. Martynov read an ultimatum of the Union, which called the names of five teachers and demanding to replace them with others. In addition, Union required appointing Yemelyan Ivanovich as a senior tutor. Food coming to the orphanage, he must verify, and record it, too, along with two representatives from the children. Martynov read the paper and threw it on the table. - "And if I do not do your cheeky claim?" - shouted Martynov.

 - "We will not stop the boycott and hunger strike." - "I do not care for your hunger! You will not hold on long, you will die of hunger! You have no more trumps left in there?! "-" We have, "- replied quietly Obolensky. - "What? If it’s not a secret? "-" We'll write to Moscow about your theft. " – “Nobody will believe you. You are the children of enemies ... And this will not reach the authorities. "

 - "It will reach! We will find a way. And most important, the late Kate and your bastard Van’ka! After all, he was a senior tutor? Your right hand? "-" Is that all? "- surprised Martynov. - "No. There is a surprise for you. " - "What?" - "Bust of Stalin, who was standing at the school, disappeared. And on it large inscription scratched: "BUTCHER" - "I told to paint it!" - "That's right. However, we will remove the paint and refurbish the inscription, and when the Commission will come, bust as such form will be exposed”. - "I’ll rot you in prison! In the camps! In the colonies! The Court will not consider that you're underage! "-

 "Maybe” - Volodya smiled.- “But only with you, Martynov. Your bosses will not consider this case at all. They do not care who wrote on the bust of the leader. For them, it will be most important, that here happened “emergency case” and you allowed it, you admitted it. Dry crackers for prison! "

 Martynov turned purple and began grabbing for breath as if he was about to have a stroke. - "It’s your idea? I know, you! Oh, you’ll see! Oh, you’ll see! "-" Please do not tell me “YOU”, I did not feed pigs with you, Martynov. Tomorrow at this time I will come for the answer. It is good that the investigator took Van’ka. He would not live here!” Volodya shut the door behind him.

 Curses of Martynov were heard from the room! "Not yet slaughtered! Contra! All you to the wall! In the cooler! Up against the wall all! Fuck your mother! "

Рубрика: Prince Vladimir - History of Life | Ваш отзыв »
Метки: Владимир Оболенский, геноцид русского народа, ГУЛАГ, дети "врагов народа", лагеря, литература, писатель, похороны, сироты

Автор: admin, 14 Окт 2014

Сказка о корове и стрекозе

 

 

Жила-была корова. Да такая добрая, что если толком разобраться, то ее доброты хватило бы на весь скотный двор и еще немного осталось соседям. Больше всего на свете корова любила заливной луг на краю леса. Трава там была мягкая да такая вкусная, что просто диву можно даваться!

— Никогда в жизни не пробовала ничего лучше! — говорила корова своей подруге стрекозе-красотке.

А лето стояло тем временем теплое. Солнце поднималось рано и светило целый день не переставая. На опушке стояли высоченные сосны и топорщились иглами молодые елки. Им очень хотелось поскорей вырасти до самого неба. Пахло смолой и полевыми цветами. Сердито гудел шмель.

«Тук-тук. — Стучал дятел. — Выходи! Все равно достану».

— Подумаешь, трава! — отвечала корове стрекоза, усаживаясь на большую ромашку. — К тому же все равно тебе не на пользу. Ведь молоко-то ты отдаешь другим! Все, до последней капли! Не понимаю, чему тут радоваться! Вот увидишь, твоя доброта тебе ж и выйдет боком!

И стрекоза перепорхнула на другой цветок. Им оказался красный полевой мак.

— Ну-у-у... что ты, — удивилась корова, — по-моему, ты преувеличиваешь. — И она растеряно заморгала длинными ресницами. — Мне так приятно, когда хозяйка называет меня кормилицей.

— Ерунда, — возмутилась стрекоза, — жизнь надо прожить так, чтобы было что вспомнить! Посмотри на меня, разве я не прекрасна? А мои изумрудные крылья? А как легко и красиво я летаю! Любой цветок рад, когда я опускаюсь на него. Вот и выходит, я тоже нужна! Я ласкаю глаз каждого, кто ни посмотрит на меня, а это уже не мало. Но главное — я свободна! А ты? Страшно подумать! Всегда будешь все отдавать другим! И слушаться пастушьего кнута.

— Му-у, — ответила корова стрекозе. И добавила: — Му-му-у-у! — Что означало: — Зато когда наступит холодная длинная зима, меня поставят в теплый хлев и будут кормить душистым сеном, а я снова стану давать молоко каждый день своей хозяйке и ее маленькой дочке, которая часто приходит ко мне, чистит и гладит меня и обнимает за шею и ласково зовет: «Моя Буренушка».

Рубрика: Сказки | Ваш отзыв »
Метки: авторские сказки писателя Владимира Оболенского, Владимир Оболенский, Возвращение корнета Оболенского, Сказа о корове и стрекозе, Сказки

Автор: admin, 14 Окт 2014

Сказка о счастливой флейте

 

 

Флейта была очень счастлива. Еще совсем недавно она лежала на самой верхней полке в мастерской, которая называлась музыкальной. И ей казалось, что пролежит здесь целую вечность. Ведь она была совсем маленькой деревянной и называлась флейтой-пикколо. И никак не могла равняться с большой серебряной флейтой.

В мастерской было тепло и сухо, пахло деревом и столярным клеем. И где-то в самом дальнем углу жил старый сверчок, который каждую ночь пел свою старую-старую песню. Но мы уже сказали, что флейта была счастливой и потому, вероятно, ей и улыбнулось счастье.

Однажды утром, когда солнце светило ярко и весело, и пускало зайчиков играться на верстаке и в стружках в пятнашки, в мастерскую, которая называлась музыкальной, вошел человек в черном пальто и шляпе. Он разыскал самую верхнюю полку и взял флейту в руки. И тогда она впервые услышала свою самую первую песню и задумалась.

— Какой прекрасный голос! — сказал человек в черном пальто и шляпе и достал из кармана бархотку и осторожно протер флейту.

— Здравствуйте! — поздоровалась флейта с бархоткой — ведь она была хорошо воспитанной девушкой. — Как вы поживаете?

— Ах, благодарю вас, плохо! Меня всю ночь мучила бессонница! Это, должно быть, к перемене погоды. — И бархотка вздохнула.

Так началась новая жизнь флейты. Теперь флейта была действительно счастлива. Ей казалось, что мир прекрасен! Он походил на огромный светлый зал со множеством огней и звуков, куда она отправлялась каждый вечер вместе с человеком в черном пальто и шляпе, которого все называли музыкантом. Люди, приходящие в этом зал, оставляли свои заботы дома и слушали здесь музыку. Иногда люди плакали, и флейте становилось грустно и у нее дрожал голос.

В первый же вечер она познакомилась с оркестром. Ее представили, и она вдруг заробела, столько здесь было важных и блестящих особ. А может быть, потому, что встретили ее равнодушно, а кое-кто и враждебно. Она сама слышала, как первая скрипка сказала на ее счет:

— Ну что это еще придумали, она такая простушка! Да и ее происхождение весьма сомнительно!

— Но прошу прощения! Обратите внимание, какая у нее изящная талия и нежный голос! — Вмешался фагот.

— Пожалуй, в ней есть изюминка! М-да! — пропищал английский рожок. Он был джентельмен и гордился своим «английским» происхождением.

— А по-моему, с такой фигурой и манерами просто стыдно показаться в обществе. — Сказала виолончель.

Флейте стало так обидно и горько, что захотелось плакать. У нее задрожал голос. Но музыка вдруг заиграла особенно нежно и страстно и захватила флейту, и повела за собой.

— В конце-концов, пусть говорят, что им вздумается, — решила она, — ведь у меня не испортится от этого голос.

И флейта, забыв про все на свете, запела ту самую свою первую песню, которая всем нравилась. Она была очень счастлива.

Рубрика: Сказки | Ваш отзыв »
Метки: Авторские сказки, писатель Владимир Оболенский, Сказка о счастливой флейте, сказки писателя Владимира Оболенского, Флейта

Автор: admin, 14 Сен 2014

Сказка о старом багульнике

 

 

Старый багульник жил на дне оврага, у ручья. От постоянной сырости он страдал ревматизмом, не мог терпеть лягушек и ворчал, когда туман опускался в овраг. К тому же это был совсем старый одинокий багульник с тяжелым характером, но добрым сердцем. А еще он любил правду. А ведь всем известно, как трудно иногда любить правду!

— «Не понимаю, почему он осуждает нас?! — говорила соседская змея, разрушая очередное гнездо. — Старый идеалист, до чего же он всем надоел!».

— «Да, да, — подтвердила толстая интеллигентная жаба, страдающая одышкой. — Конечно, грустно... и жаль птенцов, но что поделаешь?! Ведь всегда кто-нибудь погибает! Такова жизнь, не мы ее придумали... И в этом, если хотите, и есть великая гармония природы!». — И довольная собой, она пряталась в мокрых кустах.

Молоденькая ольха, росшая по ту сторону ручья, слушала эти разговоры и ничего не понимала. «Зачем думать обо всем этом?  Жизнь так хороша! Я уже счастлива от одного того, что живу», — говорила она, выпрямляя свой гибкий стан, и тянулась к свету.

— «Вы еще совсем зеленая, — отвечал ей багульник, — но у вас все впереди... Правда, вы не знаете жизни. Но все равно не верьте им! Мир не таков, каким его видят змея и жаба. Когда вы станете совершеннолетней и, наверное, выйдете замуж, вот тогда для вас все начнется снова».

— «Ах, что вы! Этого никогда не случится. Я слышала, что семья — это так обременительно! А я еще молода!» Багульник вздыхал и не знал, что возразить...

А тем временем налетел холодный осенний ветер и, срывая с деревьев сухие листья, погнал их перед собой. И расстелил на земле оранжево-красный ковер.

Зимой овраг заносило снегом, и багульник засыпал под мягкой белой периной. Но в эту зиму выпало очень мало снега. А мороз сковал лес так, что звенели стволы высоченных сосен. Мороз забирался в жилища людей и выгонял оттуда тепло. И люди стали чаще топить печи и прятать свои носы в воротники шуб. А ночью мутно светила луна над лесом и, качаясь от ветра, дремали деревья. Багульник чувствовал, что он замерзает... И с каждым днем становилось все хуже. «Вот пришел мой конец», — думал он и тоскливо смотрел в небо. В его бесконечную бездонную глубину.

А между тем наступал Новый год. Еще гуще заклубился дым из печных труб. И люди отправились в лес за елками. Потом они осторожно внесли их в свои дома и поставили их на самое видное и почетное место. «Ах! Как хорошо пахнет лесом!» — говорили люди и улыбались. Вот часы пробили полночь. Люди зажгли цветные фонарики и свечи на елках и стали поздравлять друг друга. Наступил Новый год.

— «Ух, какая стужа», — сказал багульник вслух самому себе. Высоко в небе светилась маленькая серебряная звездочка, она то гасла, то загоралась снова. «Вот, если она совсем погаснет, то я замерзну, — загадал багульник. — До чего же стынут и немеют ноги. Это все мой проклятый ревматизм! И снега в этом году выпало как назло так мало, что еле прикрыло землю». И невеселые мысли одолели багульником. Он подумал о молоденькой ольхе. Такой беспомощной и зеленой. О том, что он так и не смог ни в чем убедить ее, не смог рассказать ей о мире, в котором живут не только змеи и жабы.

Звездочка в небе вдруг погасла. Багульник тяжело охнул, и его больше не стало.

И опять пришла весна. Солнце сделалось красным и теплым. Небо прозрачно-синим, словно его взяли и облили голубой синькой и умыли ключевой водой.

Пришла весна и в овраг...

— «Наконец-то», — прошипела змея и выползла погреться на солнце.

— «Да, да... это прекрасно, — сказала интеллигентная жаба, — так сказать, неизменный закон природы».

— «Ах! Как хорошо снова светит солнце! И проснулся лес, и будет много-много теплых дней!» — Молоденькая ольха посмотрела вокруг. И тут все заметили, что старый багульник погиб.

— «Ну, наконец-то мы избавились от него. Проклятый идеалист! Ему казалось, что мир только и держится на правде». И змея еще удобнее устроилась на камне.

— «Конечно, печально и жаль. Но что поделаешь? Ведь всегда кто-то погибает. Такова жизнь, и не мы ее придумали». — Толстая интеллигентная жаба умилилась собственным красноречием.

— «Это ложь! — прозвенел гневный тоненький голос. — Мир совсем не такой, и в нем живете не только вы, змеи и жабы!» И молоденькой зеленой ольхе стало вдруг на секунду страшно от собственной смелости, от смелости вызова всем. Но она справилась с этим чувством, ведь она стала почти взрослой, перезимовав эту трудную длинную зиму, и многое поняла.

Вот и все. А солнце светило над лесом все сильнее и ярче, и все пекло и припекало... Прошел первый весенний дождь. И верхушки высоченных сосен одобрительно кивали тяжелыми головами.

Ведь они тоже все слушали эту историю.

Рубрика: Сказки | Ваш отзыв »
Метки: сказка о старом багульнике, Сказки, сказки авторские, сказки писателя Владимира Оболенского

Автор: admin, 29 Авг 2014

Киев – мать городов русских.

 

Глава из исторического романа "Возвращение корнета Оболенского"

 

Шел 1967 год. Стояло жаркое лето. Погода держалась солнечная, хотя дожди поливали землю влагой часто, отчего и виды на урожай не заставляли себя ждать. Тот год удивил всех небывалым обилием яблок… особенно на Украине. Володя впервые ехал в Киев — посмотреть на этот уникальный древний город со своей невестой. Невеста была уроженкой западной Украины. «Западенцы», так называли их киевляне. Западная Украина всегда обособлялась от Восточной, т.к. была долго то территорией Польши, то Австро-Венгрии, то России, то Германии… Украинцы терпеть не могли польских панов и шляхту, особенно запорожские казаки, а потому все время воевали. Лишь с помощью гетмана Богдана Хмельницкого присоединились они к Российской Империи и стала Украина ее полноправной частью на несколько столетий. Сталин присоединил «западенцев» к восточной Украине в 1939 году.

Невесту Володи звали Оксаной. Она, наполовину русская, выросла в Москве и потому все национальные традиции и культуру своей второй Родины воспринимала с интересом и удивлением.

Поезд, хоть  и назывался скорым, подолгу стоял на станциях и двигался медленно, но вдруг, как будто испугавшись опоздания, набирал скорость. Мелькали станции и полустанки, леса и поля. В окнах возникали летние пейзажи с кудрявыми березками, водившими хороводы, и столетними елями, охранявшими неведомые лесные тайны.

На крупных станциях, пока стоял поезд, местные жители подносили им нехитрую снедь: яйца, сметану, ягоды и яблоки, небольшие желтые дыньки, помидоры и даже отварную картошку с укропом. Москвичи удивлялись низким ценам и покупали. Эти привычные дорожные развлечения скрашивали нудное путешествие в жару в душном вагоне.

Конец 1960х годов был для Володи счастливым временем, казалось, жизнь улыбалась ему. Состоялась премьера его первой пьесы, поставленной Московским театром. Пьеса получила Лауреатский диплом на театральном фестивале. Чуть раньше вышел телевизионный художественный фильм о Куприне и русских писателях-эмигрантах первой волны. Автором сценария был он вместе с Ксенией Куприной. Она снялась в этом фильме. Фильм имел большой успех. В этот период Володя работал сценаристом на Центральном телевидении и написал еще несколько сценариев, которые были поставлены. Вскоре Володю приняли в профессиональный комитет Московских драматургов. Одновременно он стал писать театральные рецензии и печататься в центральной прессе.

В купе они оказались вдвоем, остальных пассажиров не было. Они подсядут, скорее всего, в пути, а пока им повезло. Можно было расслабиться и представить себе Киев, Киево-Печерскую Лавру, Крещатик и Софийский собор. Жить, правда, они будут не в самом Киеве, а в Пуще Водице. Но это близко под Киевом, можно доехать на трамвае. Там живет родственник Оксаниной матери — лесничий. А вокруг этого места раскинулась зеленая дубрава. Наверное, очень красиво, подумал Володя и задремал.

Ему приснился Киев, купола Софийского собора и Крещатик. Он оказался длинным, и конца и края ему не было видно. На небе светила полная луна, и они шли и шли…Может быть это дорога жизни, подумал Володя во сне, и она такая бесконечная только для нас?

Он проснулся. Рассвело. Солнце уже поднялось. Поезд стоял в открытом пространстве, вокруг луга и поля…Ветер колышет травы, полевые ромашки кивают белыми головками с желтыми сердечками. Удивительный запах цветов и трав, клевера, полыни и медуницы. Володя залюбовался этой картиной. Стояла абсолютная тишина, птицы еще не проснулись. В поезде тоже все спали.  Володя взглянул на Оксану. Она показалась ему маленькой девочкой, которая почему-то улыбалась и причмокивала во сне.

Киев встретил их теплым летним утром. Синело небо, редкие облака проплывали высоко над ними и исчезали, словно парусные лодки в море. Солнечные лучи падали на зеленые аллеи бульваров и придавали травке изумрудный оттенок. Вот старый каштан раскинул свои ветви, и в его тени запела пеночка.

Рано. Часов семь. Прохожих почти не видать. Сегодня же суббота, вспомнил Володя. Они с Оксаной прошли к трамвайной остановке, чтобы доехать до Подола, а там пересесть на другой и тогда они смогут добраться до Пуще Водицы.. Не ближний путь ездить оттуда в центр Киева, ведь все же хотелось посмотреть старый город. Трамвай, громыхая и скрежеща, катил к Подолу.

Ну вот, наконец, и старый Подол. С ним связана история Киева. Он такая же достопримечательность, как и Софийский Собор и Владимирская Горка и Крещатик, хотя и не является архитектурным памятником. Подол — это старый Киев конца 19 века. Деревянные домишки, кривые и косые улочки и переулки… Огромные лужи, как у Гоголя в Миргороде, и где по-прежнему разгуливают гуси и утки. Здесь, вероятно, и находил своих героев украинский комедиограф Сковорода, вроде цирюльника Голохвастого и его невесту Проню Прокоповну! Да мало ли сколько еще колоритных персонажей обитало на Подоле! Обычно здесь селился бедный люд, мелкие торговцы, бродяги, отставные солдаты, мастеровые, нищие и промотавшиеся дворянчики, пьяницы, жулики, гадалки, проститутки и всякие прочие «не сливки» общества!

Подол всегда был окраиной Киева. Но без него Киев бы не был Киевом! Все равно, как Москва без Хитровки. В советское время кое-что здесь изменилось, но облик Подола сохранился, как и прежде. И это был совсем не парадный Киев.

Пуща Водица оказалась райским уголком. Дубрава, березняк и сосны окружали ее и переходили в густой смешанный лес. Дом лесника стоял здесь же. Большой сад, огород, пасека, куры, три козы с козлятами…и петух изумрудно-красно-коричневый. Вид у петуха боевой и важный, как у султана в своем курином гареме. Впоследствии он нам еще себя покажет. А пока состоялось знакомство.

«Афанасий Иванович!» — представился лесничий и протянул Володе руку. Его жена — полная говорливая хохлушка Марина Ивановна, улыбнулась, обняла Оксану и залопотала по-украински. Лицо ее  — добродушное, немного расплылось от радости еще больше, а глаза сощурились то ли от солнца, то ли от лукавства, когда она разглядывала жениха. Голову ее венчала яркая косынка, завязанная по-украински с «хвостами» наверху.

«Милости просим, —  пригласил в дом Афанасий Иванович, — все уже готово».

«Вареники вас ждут. Вы с чем любите? С вишней, с творогом, с бульбой?» — спросила хозяйка.

Умываться пошли к колодцу. Дорожка шла мимо курятника. Петух насторожился, взлетел на изгородь и что-то грозно заклокотал. На столе была обычная деревенская снедь. Помидоры, огурцы, укроп, зеленый лук. Отдельно, в огромной глиняной миске отварная бульба, горшок со сметаной и вареная свинина. Количество удивляло. «А это домашний коньяк! — с гордостью объявила Марина Ивановна — и яблоки из нашего сада».

Коньяк оказался самогонкой, правда, хорошего качества. Зато яблоки представляли собой яркий красочный натюрморт. Здесь краснели и алели штрифель и коричные, анис и мальбек, райские яблочки и пепинка, и белый налив с тонкой полупрозрачной кожицей… Завершал это яблочный гимн плодородия огромный красно-бордовый ранний апорт. А впереди — всех еще ждал украинский борщ с пампушками.

Ночью Володя проснулся от странных звуков. Казалось… на землю кто-то кидает непонятно что. Звук получался глухой. Он вышел в сад… падали созревшие яблоки. Видно, хозяевам некогда было их обирать. Бледная луна выглянула из-за облаков. Небо усыпали звезды. Пахло яблочным ароматом и свежескошенной травой. Цикады перекликались… и вдруг замолкали. И ночная тишь повисла над миром. Володя вернулся в дом и долго не мог заснуть.

На рассвете его разбудил петух. Прокукарекал громогласно. Спали они в небольшой комнате с окнами в сад. Старинная никелированная кровать с шарами и подзорами и небольшой уютный диванчик с валиками и дерматиновым покрытием занимали основное место в спальне. Диванная высокая деревянная спинка завершалась полкой, на ней лежала вышитая крестом салфетка и стояли фарфоровые слоники. Цветные домотканые дорожки покрывали пол. В окно заглядывал пышный ярко-красный куст дикой розы… а рядом росла яблонька. На ветках ее алели мелкие райские яблочки, их еще называют китайскими. Солнце уже поднялось, и все живое просыпалось и радовалось погожему летнему утру. Запела малиновка. В соседней дубраве слышно было, как подала голос иволга. Где-то за лесом пастух уже гнал из деревни стадо коров. Вот он щелкнул кнутом, подгоняя стадо, послышался перезвон колокольцев, надетых на шею буренкам. В хлеву у лесника заблеяла коза. Проснулись куры и захлопали крыльями. Зеленая шелковистая травка блестела от утренней росы.

Володя не стал будить Оксану и пошел умываться к колодцу. Петух уже был на страже своего курятника. Он взлетел на забор и подозрительно разглядывал непрошеного гостя… и в клекоте его слышались угрожающие интонации. Тропинка тянулась как раз вдоль забора и куриного гарема. По опыту жизни в Мещере Володя знал, что бывают боевые и агрессивные петухи, они не только дерутся между собой, но могут напасть на любого незнакомого чужака, рискнувшего нарушить их территорию. Такая история у него уже была. Однажды они с ребятами возвращались из дальнего похода на Белое Озеро и зашли напиться воды в первую попавшуюся деревеньку. Петух напал на него и все норовил клюнуть в темечко. Тогда здоровый рослый парень Рома, его друг, вдруг подскочил и быстро схватил петуха за ноги, не касаясь его острых шпор, и тут же опустил  его вниз головой и стал трясти. Петух истошно закричал, закатил глаза, стал биться, но вырваться не мог. Тогда Рома с силой бросил его вниз головой. Петух ударился, отлетел и распростерся на земле. Полежал минуту, потом, прихрамывая, поскакал к курятнику.

В этот раз Володя ожидал такого же исхода. Он сделал вид, что не обращает на него внимания… и спокойно идет по своим делам. Петушок поверил и вдруг неожиданно вспорхнул ему на плечо и… Володя быстро ухватил его за ноги и стал трясти и вертеть его вниз головой. Потом когда тот затих, с силой кинул его через забор. Эффект был убедительный. Петушок захрипел и, прихрамывая, побежал к курятнику. Правда, Володя расплатился глубокой царапиной о петушиную шпору.

Хозяйка, увидав в окошко их баталию, выскочила на крыльцо и запричитала: «Бедный хлопчик, я забыла предупредить, что петух у нас скаженный, дурной»… Потом замазала рану йодом, перевязала бинтом и позвала завтракать.

Жизнь в Пуще Водице шла размеренная и спокойная. Несколько раз отправлялись в лес за грибами и Володя находил здесь много белых… правда, они хорошо прятались в листве. Но для настоящего грибника это не препятствие. В дубраве водились белки. Интересно было наблюдать за ними, как виртуозно и красиво они совершали настоящие «перелеты» на дальние расстояния с дерева на дерево. В мгновение распластавшись в воздухе после броска, выруливали хвостом… и вот уже они на соседнем дереве и новый бросок.

Щедро пригревало солнышко и лучи его пробивались через ажурную листву, создавали причудливые рисунки из света и тени. Теплый ветерок ласкал лицо, синело небо, проплывали над ними облака и исчезали где-то за лесом. Пахло полевыми цветами и нагретой землей. Стрекотали кузнечики.

«Какое изумительное лето!» — думал Володя, сидя рядом с Оксаной на поваленном дереве, украдкой разглядывая ее милое лицо, зеленые русалочьи глаза и всю ее стройную фигурку. Она заметила его взгляд. Оторвалась от книги и засмеялась. Он обнял ее и поцеловал в губы. Она сначала не уклонялась… но быстро вдруг встала… скрывая смущение, отвернулась. «О чем ты думаешь?» — спросил он, — у тебя такое лицо, словно ты где-то далеко?» Она будто не слышала.

Тропинка виляла меж деревьев. Вот они вышли на поляну. Здесь росло много ромашек и колокольчиков, и таких ярких крупных. Оксана стала собирать их. Домой вернулись часа в три. Обедали в саду за дощатым столом. Вместо самогонки пили квас.

К калитке подошла средних лет женщина с маленькой девочкой лет шести. Она просила подаяние. Оказалось, что они погорельцы. Жили отсюда в двадцати километрах. Лето держалось сухое, жаркое, начинались лесные пожары. Хозяйка принесла три рубля, хлеб и ведро яблок. Оксана пошла в дом, быстро вернулась и отдала женщине свою новую шерстяную кофту. Женщина поблагодарила, поклонилась и произнесла: «Спаси вас Христос!»

У Володи защемило сердце от жалости к этому чужому горю. Он было замешкался, но как бы опомнившись, быстро направился в дом и вынес деньги. Женщина уже уходила. Володя догнал ее. Она, смущаясь, взяла деньги, потом улыбнулась ему грустно и неожиданно спросила про Оксану: «Это твоя невеста? Дай Бог вам счастья!» — закончила незнакомка.

Ночью загремел гром, засверкали молнии… и хлынул ливень. Володя сел на подоконник и долго смотрел на дождь и слушал его. И думал о той несчастной женщине с ребенком, у которой сгорел дом. Как она теперь жить станет? Где найдет приют? Он уже давно понял, что на свете очень много несчастных обездоленных людей. А как сделать, чтобы их стало меньше — он не знал. А зло и несправедливость!? Сколько от них страданий и горя! За свою не такую уж длинную жизнь он всего повидал и натерпелся. Больнее всего было, когда обижали других, особенно беззащитных. Тогда его охватывал гнев и сострадание, ибо сам он все это пережил многократно… тем более он жалел униженных и оскорбленных, вот и у Достоевского есть такой роман, который всегда его трогал. Володя, правда, научился давать отпор подлецам и негодяям, говоря им правду в лицо и наживая в них врагов. Но это его не смущало. Ему было все равно. Слишком уж много он потерял в жизни! Мать и всех близких. Детство у него отняли. Он знал, что такое одиночество, голод, нищета и безысходность! И все-таки находил силы жить. Сейчас он думал еще и об Оксане. Действительно ли это любовь? И смогут ли они жить вместе? Так и просидел он весь остаток ночи под шум дождя и встретил рассвет.

Прошел еще один день в этой сельской идиллии. Но пора уже было посмотреть старый Киев и вечером идти в театр Леси Украинки. ВТО (Всероссийское Театральное общество) и журнал заказали ему рецензию на спектакль «Униженные и оскорбленные» Достоевского.

Рано утром они сели на трамвайчик и поехали в центр. И прогуляли целый день по городу, посмотрели все достопримечательности. Пообедали в ресторане «Метро», а вечером приехали в театр. До начала спектакля оставалось еще много времени и они гуляли по фойе, рассматривая фотографии актеров. Володя любил и понимал театр. Судьба связала его с ним еще в ранней юности, он перепробовал разные театральные профессии, пока не стал драматургом, что помогло почувствовать и понять театр изнутри. Вот и сейчас он писал пьесу по заказу одного московского театра и надеялся увидеть премьеру в конце осени.

Достоевский всегда волновал его, брал за душу и выворачивал наизнанку. И заставлял плакать и сострадать его героям… и ненавидеть зло. Так воспринимал он «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бедные люди», да и все его произведения. Казалось, он собрал со всей России самых несчастных изгоев и обездоленных! И они у него заговорили! И это была страшная правда! И люди содрогались, узнавая ее! Это был великий писатель, гений и личность уникальная и загадочная. Россия, уведенная его глазами — огромная, мощная, великая страна! Все в ней было значительно. И природа, и бескрайние просторы и душа русского народа, любившего беззаветно свою родину и не задумываясь, жертвовавшего жизнью за ее свободу! Так и стал Достоевский на пьедестал вечности одним из первых и в Росси, и в Европе — классик на все времена.

Наконец, прозвенел третий звонок. Погас свет в зале. Пошел занавес. «Униженные и оскорбленные» — это особенно пронзительное произведение по своему эмоциональному накалу и боли почти физической, которую ты испытываешь, ощущая страдания героев как свои собственные. И рождается мысль, что и сейчас еще неисчислимое количество людей испытывают такие же страдания, как и тогда, в ту уже далекую от нас эпоху…

Выходит, добро и зло вечны?! У Володи перед глазами снова возникла только что виденная им женщина с маленькой девочкой — погорельцы, просящие милостыню. Вот опять униженные и оскорбленные! И кто теперь им даст крышу над головой? Или им суждено погибнуть? Раньше можно было уйти в монастырь. Сегодня коммунисты разрушили все монастыри и церкви. Если бы у него был свой дом, он пустил бы их к себе.

Спектакль закончился. Зажегся свет в зале. Актеры вышли на поклон. Стояла мертвая тишина, зрителей охватил шок. Потом зал взорвался аплодисментами. «И все же Достоевский бессмертен, — вздохнул Володя — и современен будет всегда!». Оксана с мокрыми от слез глазами смотрела на сцену и будто не слышала его.

Потом они ехали на трамвайчике в Пущу Водицу и проезжая Подол заметили, что окна в деревянных домишках Старого Подола погасли. Было одиннадцать ночи. Теплая украинская ночь бархатным покровом обволакивала их. Пели соловьи. «Как хорошо-то!» — вырвалось у него, и он обнял и поцеловал Оксану.

На следующий день они опять целый день гуляли по Киеву. Оксана хорошо знала старый город и показала ему все самое необычное, не смогли они найти только старый дом, который описал Булгаков в своей «Белой гвардии», где жили Турбины.

Поезд в Москву уходил в девять вечера и они спокойно заснули безмятежным сном. Во сне им снилась Пуща Водица, ее зеленая дубрава, они слушали соловьиные трели… и звуки падающих с деревьев переспелых яблок в саду за окном… и шум ночного дождя. И им казалось, что их счастью и молодости не будет конца!

Рубрика: Главы из трилогии "Корнет Оболенский" | Ваш отзыв »
Метки: Белая Гвардия, Булгаков, глава из романа Возвращение корнета Оболенского, Достоевский, Киев - мать городов русских, Крещатик, Подол, Пуща Водица, Софийский собор, театр Леси Украинки, Украина, Униженные и оскорбленные

Автор: admin, 22 Авг 2014

Чужая свадьба

 

Глава из книги Владимира Оболенского "Корнет Оболенский"

 

 

Прошли годы. Володя поехал работать в районную газету подмосковного Загорска. В Москве оставалась за ним его комната. В Загорске его поразили контрасты. Современные строения, заводы,  фабрики... а  рядом  «живая»  история прошлого XIV — XVII вв. — Троице-Сергиев монастырь.

Тяжело, но уверенно, как и во все времена подымается глава над массивным каменным объемом Троицкого собора. Мощный цоколь, характерный для раннемосковских церквей, опоясанный лентой профилей, создавал ощущение спокойствия и уравновешенности... А Духовская церковь под колоколы?... с открытыми «слухами», что усиливало динамику всей композиции и колокольный звон.

Здесь творил великий Андрей Рублев. До сих пор его иконы и фрески покоряют воображение людей. Когда-то Троице-Сергиева лавра с ее монастырскими неприступными стенами служила заслоном на пути Золотой Орды. Предания далекой старины говорят, что Сергий Радонежский, основатель монастыря, помогал князьям московским в борьбе с татаро-монгольским нашествием на Русь и даже отправил двух богатырей — Пересвета и Ослябю к Дмитрию Донскому.

Сначала Володе было несколько необычно видеть в городе семинаристов и других служителей культа... началось время покорения космоса, полетел первый космонавт — Юрий Гагарин. Но несколько позже ему даже понравились подобные контрасты, да и история русской архитектуры всегда привлекала его. Живя в Москве, он любил изучать и подолгу любоваться на удивительные памятники, старинные особняки в староарбатских переулках, дом Толстого, дом Апраксиной и Долгоруких на Кропоткинке, дом Пашкова, где после революции была размещена публичная библиотека, названная Ленинской, еще до постройки нынешнего здания.

Газета «Вперед» помещалась в обычном, не историческом доме... Зато атмосфера взаимопонимания и доброжелательности среди сотрудников радовала. Его первый материал о колхозе грешил несколько заданной нудной терминологией и не отличался простотой и доступностью языка. Статья походила на изыскания аспиранта накануне защиты своей диссертации. Перелистав массу сельхоз-литературы, Володя решил блеснуть своей «начитанностью». Редактор вздохнул и взял ножницы. Володе казалось, что режут не статью, а его самого. Следующим заходом был очерк об истории русской архитектуры... Здесь Володе удалось больше. Через год произошло два неимоверно значительных события в его жизни: во-первых, его признали в редакции и, во-вторых, он влюбился в блондинку, у которой было очень поэтическое имя — Нина...

Толстая зеленая гусеница ползла по стволу яблони. Солнце, пробиваясь через ажурную тень листьев, попадало на гусеницу, просвечивая ее почти насквозь, и тогда она походила на живой кусочек изумруда. Володя спал в саду на раскладушке и всю ночь слышал глухой стук падавших с веток яблок. Ударившись о землю, они катались еще немного по траве и замирали. Сейчас Володе показалось, что кто-то нарочно раскидал разноцветные шары, собираясь играть в крокет. Хрипло прокричали первые петухи. Он перевернулся на спину и натянул на себя ватное стеганое одеяло из разноцветных лоскутов, напоминавших заплаты, и совсем проснулся. С удовольствием стал рассматривать сад. Тот пестрел обилием красок и оттенков. Лето почти миновало... и вступала в свои права ранняя осень с ее золотисто-багряными тонами...

Чуть дальше впереди тянулось картофельное поле, а за поляной на горе полыхала золотым куполом небольшая церковь. Налево темнел лес. Все эти картины создавали хорошее настроение. Гусеница уже давно добралась до места назначения и с аппетитом объедала листья. Владимир сшиб ее одним щелчком, привстав на раскладушке. Гусеница сначала испуганно затаилась в траве, а потом снова поползла к той же яблоне.

В доме еще спали. Володина невеста, Нина Лузина, хорошенькая блондинка с роскошными волосами до пояса, носик уточкой, но он ей придавал только пикантность, разметавшись, причмокивала во сне, словно сосала леденец. На лице ее блуждало счастье: позавчера она получила диплом об окончании химического техникума.

Все четыре комнаты дома Лузиных — и даже достроенную, но еще не застекленную веранду, заняли родственники невесты, съехавшиеся на свадьбу. Гости начали съезжаться заранее, дня за два, захватив детей и продукты. Подарки складывали в маленькую комнату за кухней, на старую железную кровать, покрытую лоскутным одеялом. Будущая теща Володи, Александра Ивановна, прямая, как доска, женщина, с лицом, очерченным резко и остро, словно природа поскупилась наделить ее более мягкими красками, внимательно рассматривала подарки, в уме прикидывая их стоимость. Александра Ивановна работала на местной трикотажной фабрике мотальщицей и сейчас взяла два дня отгула на свадьбу. В пятницу из Тулы приехал деверь Александры Ивановны, Матвей Иванович с женой Клавой и тремя детьми. Старшая дочь Аня, девочка двенадцати лет, с большими странными серыми глазами и невероятно худыми ключицами, все время молчала и жалась к матери. Она находилась в том возрасте, когда девочки взрослеют и формируются, но это их пугает и удивляет. Ее десятилетний брат Миша, бойкий избалованный мальчик, наоборот, чувствовал себя превосходно, стараясь быть центром внимания у взрослых и надоедая им. Самый младший, пятилетний Николай, изо всех сил пытался понять, что же происходит в этом доме? Почему его привезли сюда, и зачем здесь собралось так много «дядей и теть» и столько шума и возни. Ему до смерти хотелось, чтобы они поиграли с ним.

Матвей Иванович считался в семействе родственником значительным, по причине не только дородности фигуры и умения держаться солидно, но и соответственно своему положению руководителя областного масштаба, где он возглавлял «Облкоммунхоз». По этой самой причине Матвей Иванович бессменно председательствовал на семейных советах. Свадьба племянницы оказалась причиной уважительной, и он, несмотря на служебную занятость, приехал загодя, чтобы дать полезные советы и убедиться в правильности выбора племянницы своего спутника жизни.

В субботу вечером пошел дождь. Август выдался сухой, жаркий, и Александра Ивановна боялась за картошку. Сейчас она стояла в саду и смотрела, как земля с радостью впитывает влагу, пахнет мокрой зеленью и терпким духом антоновки. В огороде повявшая картофельная ботва вот-вот поднимется. Посмотрев еще некоторое время на дождь, она пошла к дому.

В большой комнате Лузиных, где громоздился новый, недавно купленный полированный гардероб светлого дерева с зеркалом, за круглым столом, покрытым зеленой плюшевой скатертью, солидно восседал Матвей Иванович. Он вел мужской разговор с женихом Ниночки. Володя ерзал на краешке стула, не зная, куда девать длинные руки, торчавшие из рукавов куцей спортивной куртки, и, изредка поглядывая на свое отражение в зеркале, вздыхал, потому как чувствовал себя, словно вызванный в суд свидетель, превратившийся неожиданно в обвиняемого.

«Вот и выходит, что я за отца ей, — продолжал Матвей Иванович, внимательно изучая лицо жениха, будто искал на нем какой-то изъян. — Потому и должен о ее интересах думать. Какого она человека выбрала? Как он понимает свои обязанности? Какие мысли имеет на будущее? Сможет ли обеспечить и сделать Ниночке счастье жизни?» — Матвей Иванович остановился, словно прислушиваясь к своим словам, а Володе очень захотелось исчезнуть из этой комнаты и оказаться в таком месте, где не могли бы его найти никакие Ниночкины родственники. Словно угадав его мысли, Матвей Иванович встал и, загородив собой проход между недавно побеленной печкой и дверью, указал рукой на портрет в багетовой рамке. — «Мой брат Владимир. Отец Нины. Погиб в одна тысяча девятьсот сорок первом, под Москвой. Политрук полка. Всегда впереди. Всегда первый». С фотографии довоенных лет смотрел молодой улыбающийся парень. Лицо веселое, доброе, нос уточкой, как у дочери. Простая защитная гимнастерка. Совсем не похож на брата.

Матвей Иванович скорбно, по-бабьи, сложил руки на круглом животе и постоял перед фотографией минуту молча и равнодушно, как это делают на могиле давно забытого покойного, и прошагал к столу с чувством выполненного долга. И Володя ощущал неискренность, фальшь, как в плохо сыгранном спектакле. Он вдруг на мгновение представил себе отца Нины здесь, на месте Матвея Ивановича, его, молодого, веселого, наверное, добродушного парня. Услышал его смех, похожий на смех дочери. И он поймал себя на мысли, что в доме Лузиных ни разу не слышал смеха. Наверное, смех исчез вместе с отцом Нины, и тогда появилась и горькая складка вокруг рта у Александры Ивановны, а губы ее стали тоньше и суше, и лицо огрубело и ожесточилось. «Должность у тебя небольшая, Владимир. Известно, что значит в районной газетке работать. Зарплата невелика, знаю. Но теперь ты как бы нашим родственником становишься. А ежели парень ты серьезный, то поможем. Подберем тебе работку... Сообща покумекаем. Я как-никак в области лицо не последнее, меня уважают. Ты только не фордыбачься, как девка. Место может быть и не громкое, но хлебное».

Володя очнулся, до сознания его стали доходить слова Матвея Ивановича, и тот почему-то напомнил ему большого толстого шмеля, который назидательно жужжал под ухом. Володя встал и, машинально одернув куртку, к удивлению Матвея Ивановича сказал, что работа ему нравится... и потому менять он ее не собирается. Спасибо, мол, не стоит беспокоиться.

Матвей Иванович крякнул, по лицу его разлился багровый румянец, брови удивленно поползли вверх... Он хотел что-то ответить, но никого уже не было в комнате.

В сенях послышался шум, шарканье ног и голоса возвратившихся гостей. Они промокли и теперь, снимая влажную одежду и обувь, искали место, где можно просушиться. Миша капризничал, ему не купили мороженое, и сестра терпеливо его уговаривала, стягивая одежду. Самый маленький Николай прошмыгнул незамеченный в сапожках и мокрой куртке в комнаты, и мать бросилась его догонять.

Володя выбежал из дома, на душе было противно. «Неужели это ее родственники? — подумал он о своей невесте. — Но ведь она не такая, добрая. Лицо мягкое, как у отца на фотографии... но губы тонкие, сухие! Материны. Ну и что? Главное, они любят друг друга! И завтра, в день свадьбы, он подарит ей свои стихи и цветы!»

Дождь прошел. В саду запахло яблоками и мокрой травой. Ближе к веранде Володя в прошлом году посадил несколько кустов дикой розы. Бутоны оказались маленькими, но ярко-красными, с резким пряным запахом. Особенно хорошо они пахли после дождя и рано утром. Настроение постепенно улучшалось. Он вспомнил, как они вчера с Ниной целовались, забравшись в самый глухой уголок сада. Нина тихо смеялась и обнимала его. В доме готовились к свадьбе. Александра Ивановна вошла в комнату позвать деверя ужинать. Матвей Иванович сидел на том же месте и курил «Казбек», на лице его застыло возмущение. Докурив папироску и с ожесточением вдавив ее в пепельницу, он встал — «Стрикулист! Ваш парень. Зятька выбрали! Намучается с ним Нинка! Помяни мое слово!» Александра Ивановна вскинула брови, но ничего не сказала.

Володя перевернулся на другой бок. Солнце теперь совсем взошло и почти согрело остывшую за ночь землю. Спать больше не хотелось. Послышалось шарканье ног, потом кто-то сладко зевнул. Это вошла теща в халате с корзиной в руках. Она подбирала осыпавшиеся за ночь яблоки.

«Проснулся уже? Не замерз? — и, не дав ему ответить, еще раз зевнула и посмотрела на небо. — День, видать, распогодится... На закат я вчера глядела... А ты вставал бы, раз не спится. Делов сегодня прорва». Она еще раз зевнула и подобрала спелое красно-коричневое яблоко. Володя, стесняясь, что он в трусах и майке, а потому обкрутившись одеялом, начал помогать теще.

Издалека послышался слабый треск мотоцикла, он все нарастал и приближался и вдруг остановился у ворот. Александра Ивановна оставила корзину и пошла открывать ворота. Мотоцикл въехал и, пофыркав и покряхтев, умолк. Из коляски выпрыгнула младшая сестра Нины, Людмила, и с визгом бросилась на шею матери. Лицо Александры Ивановна смягчилась, разгладились складки вокруг рта, она заулыбалась.

Ухажер Людмилы, Борис, крепкий широкоплечий парень, только отслуживший армию и теперь работавший на механическом заводе слесарем, солидно стоял в сторонке и тоже улыбался, влюбленно глядя на стройную сероглазую Людмилу. Они уже целый год, как решили пожениться, и ждали теперь, когда Людмиле исполнится восемнадцать лет.

Вернувшись из поселка Коробеево, что в тридцати километрах, где жила бабка Прасковья, мать Александры Ивановны, Людмила сообщила, что бабушка на свадьбу не приедет, у нее разыгрался ревматизм, а дядья прибудут сегодня с двенадцатичасовой электричкой, и прислали к свадьбе копченый окорок.

В полдень родственники разделились на две группы. Одна, надев выходные костюмы, рубашки с галстуками, а некоторые и шляпы, несмотря на теплый погожий день, приготовилась сопровождать молодых в ЗАГС, другая осталась дома накрывать столы и доваривать яблочную брагу. Ждали только названную тетю Владимира, пожилую одинокую женщину, Александру Аркадьевну, которая опекала Володю, когда он вернулся из детдома в 1956 году в Москву. Александра Аркадьевна жила в Москве и много лет подряд работала бухгалтером на фабрике «Кардолента» в районе Таганки. Фабрика производила чесальную ленту из стальной проволоки, и без нее никак не могла обойтись текстильная промышленность, считала Володина тетя. Была она женщина мягкая, добрая, Володю очень любила, а себя считала слабохарактерной, потому что в молодости бросила геологический институт, где училась вместе с мужем, и пошла работать, помогая ему закончить учебу. В начале тридцатых годов, она ездила с ним в экспедицию в Туркмению, побывала в пустыне и видела настоящих живых басмачей. Там она и сфотографировалась с мужем, верхом на верблюде, среди песков и туркменов в ватных стеганых халатах. Фотографию позже увеличили, вставили в рамку, и она заняла свое место на стене над никелированной кроватью четы. Больше сфотографироваться им не удалось. Муж вскоре погиб в экспедиции.

Володя посмотрел на выстроенный ряд родственников невесты, собравшихся сопровождать молодоженов. В добротных отглаженных костюмах мужчины уверенно розовели мясистыми затылками. Расплывшиеся фигуры женщин нелепо пестрели яркими кримпленовыми платьями в обтяжку. Они распределили, кому нести цветы, сорванные тут же, в саду. Во главе процессии поставили Матвея Ивановича. Тетя все еще не приехала, хотя электричка прошла час назад. Решили не ждать: боялись опоздать в ЗАГС.

Володе вдруг показалось, что он здесь лишний, а собравшиеся готовятся не к его, а к чужой свадьбе.— «Какие странные люди... о чем они говорят? — подумал он.— Как похожи друг на друга... Словно все одинаковые... какой обряд или ритуал будет ими неукоснительно совершен? И почему его невеста... такая поэтичная и мечтательная натура... на глазах немыслимо, невероятно изменилась? Нина стала похожа на них, своих родственников. Лицо, будто чужое, в глазах погасла мягкость и доброта, они превратились в непроницаемо холодные, ледяные, подбородок выдался вперед, как у Матвея Ивановича, и сделался массивным и тяжелым. А губы сомкнулись в тонкую жесткую линию. Спина выпрямилась, плечи расправились... и вся она как бы приготовилась к выполнению важного, значительного и священного долга — вступления в брак. И никто и ничто на свете не могли помешать ей».

— «Чужая свадьба...» — вырвалось у Володи. Он стоял в конце сада и наблюдал оттуда. — «Хороший заголовок для статьи. Но это же моя свадьба! — с ужасом решил он.       — Надо что-то делать, что-то делать... Что?»

Шум проходящей электрички... будто встряхнул его. И он понял, что он должен сделать.

Рубрика: Главы из трилогии "Корнет Оболенский" | Ваш отзыв »
Метки: Дмитрий Донской, Загорск, книга "Корнет Оболенский", писатель Владимир Оболенский, Сергиев Посад, Сергий Радонежский, Троице-Сергиева Лавра, Чужая свадьба

Автор: admin, 03 Авг 2014

 

Отец корнета. Крым, лето 1920.

 

 

Когда корнет Николай Оболенский считал своего отца погибшим во время похода 1917 года генерала Корнилова, Николай Николаевич был жив. Он прошел тяжелый путь с Белой добровольческой армией. Сначала воевал у Деникина, потом у адмирала Колчака и, наконец, попал в Крым под командование генерала Врангеля. Все названные белые военачальники были хорошими боевыми генералами и талантливыми полководцами. Но силы оказались неравными, да и союзники предавали их нещадно. В то же время, красные воевали, не соблюдая никаких международных конвенций и даже правил ведения военных действий. Они по-звериному проявляли беспощадность как к противнику, попавшему в плен, так и к мирному населению. Чудовищные казни, пытки, мародерство и брошенные изуродованные труппы, изнасилованные женщины с отрезанными головами, проколотые штыками младенцы, белые офицеры с выколотыми глазами и вырванными половыми членами. Всю эту людоедскую кровавую вакханалию осуществляли в основном чекисты и отряды «чоновцев».

Последним очагом сопротивления Белой армии на юге России оказался Крым. Перекоп удерживали из последних сил, и подвиги его защитников вошли в историю. Красные не смогли бы взять Перекоп, ибо он был хорошо укреплен. Большевики, несмотря на численное превосходство в живой силе, встретили отчаянное сопротивление и понесли большие потери. Победу принес им гнилой Сиваш, обмелевший к этому времени года. Они перешли его и ударили с тыла. Перекоп пал, и судьба Крыма была решена.

Николай Николаевич находился в это время в Ялте, он долечивался после ранения в госпитале в Массандре, где еще в Севастопольскую страду прошлого века великий хирург Пирогов оперировал раненых. Две пули нанесли Николаю Николаевичу ранение средней тяжести: одна попала в левую ногу и слегка задела кость, вторая вышла навылет в предплечье. За полтора месяца его выходили. Он стал поправляться и ходил уже на прогулки с палочкой. Делал гимнастику и просился на выписку. В Массандре созрел виноград… Лето кончалось, но жара стояла, как в июле. Он любил гулять в массандровском парке и любовался на розы и вдыхал аромат столетних ливанских кедров, высаженных здесь еще шведом Стевеном — первым директором императорского Никитского ботанического сада. Отдыхая в тени под раскидистым кедром, Николай Николаевич думал тревожную думу о семье… о дочерях, о сыне и жене, о России. Он знал, что Зина с матерью и Аней — за границей, в Герцогстве Люксембургском.… Но последнюю весточку от них он получил в октябре 1918. Он пытался разыскать сына… Случайно узнал от раненого поручика артиллериста, который оказался с ним здесь, в госпитале в Ялте, что сына его, корнета Николая Оболенского, поручик видел в армии Юденича, когда они штурмовали Гатчину, то был октябрь 1919 года… дальше следы обрывались.

Неизвестность мучила Николая Николаевича. Он спустился к морю и смотрел, как волны равнодушно бьются о волнорез… а ветер все усиливается. Известие о падении Перекопа многих повергло в ужас, а он же был спокоен… понимая о более страшном крушении, чем просто захват Крыма красными. Погибла целая страна, которую он так любил… Россия! Будущее казалось ему еще более страшным и чудовищным, чем настоящее. Он много раз видел смерть и готов был к ней каждый день. Но смерть отдельного человека не может сравниться со смертью целого государства… Когда погибают миллионы… И погибнут еще больше. Он хорошо знал и до конца осознавал, кто такие большевики. Он видел в них не только дьяволов и варваров, но и черные силы зла… Ему показалось, что Господь Бог отступился от России, от русских. И большевики уничтожат все и всех на своем пути и прольют столько крови, что Иван Грозный и Петр I покажутся детьми в сравнении с ними. Они уничтожат религию, все классы и культуру. Уничтожат физически. А оставшийся в живых народ загонят в рабство пострашнее, чем во времена Чингисхана или Римской империи. Сейчас Европа, эта политическая проститутка, много раз спасаемая Россией, отвернулась от нас, предала, нарушила свой союзнический долг и не верит, что коммунисты скоро станут угрозой для нее. И, пожалуй, для всего человечества. Пока красные не соберут все свои силы в кулак и не создадут новокоммунистическое людоедское государство, они будут лгать и лицемерить, и заискивать перед Европой и Америкой… А потом попытаются распространить свою силу и задушить свободную Европу. И если понадобится, развяжут для этого новую мировую войну.

Солнце пошло на закат. В траве звенели цикады, пахло цветами. На старой высоченной сосне сидела белка и выщелкивала шишки. Тревожно подала голос иволга, видно кто-то близко подошел к ее гнезду. Для себя Николай Николаевич решил твердо: если не удастся сесть на последний пароход… он застрелится, чтобы не попасть к красным.

Он спустился в порт. Шла спешная эвакуация, транспортных средств не хватало. Героические кадеты, еще совсем мальчишки, сражавшиеся наравне со всеми, должны быть эвакуированы в первую очередь. Они — будущее России, подумал Николай Николаевич. Их командир, генерал Римский-Корсаков, страшно расстроился и отправился требовать к заведующему эвакуацией генералу Драценко, чтобы их погрузили на транспорт «Сарыч», предназначенный специально для них. Драценко схватился за голову и сообщил, что на «Сарыч» грузятся остатки конницы генерала Барбовича — это приказ главнокомандующего. Николай Николаевич поддержал Римского-Корсакова. Вдвоем они настояли на звонке в штаб самому генералу Врангелю. Слава Богу, удалось выделить паршивую, но еще способную плавать баржу «Хриси», принадлежавшую какому-то греку. Несмотря на саботаж команды баржи, кадеты погрузились. Через час после ремонта в машинном отделении, под дулами винтовок баржа отчалила от пирса и вышла в открытое море, взяв курс на Стамбул. Николай Николаевич провожал их глазами и долго смотрел, как постепенно они удаляются, превращаясь в маленькую точку… Что-то ждет их впереди? Как сложится их судьбы? Сколько еще погибнет этих полудетей-полуюношей? Один Бог знает!

Николай Николаевич вспомнил Москву, такую родную, такую русскую… Вспомнил рождение сына Коленьки в ту морозную зиму 1900 года… И лето в Ховрино в 1906. Безмятежное жаркое и прекрасное, подумал он. Мирное лето. Где сейчас мой Коленька? Вспомнился Николаю Николаевичу и тот тяжелый день смерти государя Александра Александровича 24 июля 1894 года… Здесь, в Ливадии… С его кончиной словно ушла эпоха Российской истории девятнадцатого века. История для России славная и великая. Начинался век с воцарением императора Александра I — победителя Наполеона и спасителя не только России, но и всей Европы… А какие полководцы русские прославили тогда свою страну! Суворов, Кутузов! А сколько героев 1812 года — битвой под Бородино! А Севастопольская оборона 1870 года! Каких флотоводцев гениальных породила матушка Россия — Ушакова, Корнилова, Нахимова, Синявина! Начался век XIX с императора Александра I и закончился кончиной императора Александра III!

Николай Николаевич не любил XX век. Он считал его самым подлым, людоедским и страшным, особенно для России. Этот век принесет столько трагедий и несчастий для всех народов и целой планеты, что и предсказать невозможно. Сейчас на его глазах гибла целая огромная страна — Россия! И он ничего не смог изменить, как ни старался. В любой миг он готов был сложить за нее жизнь! Что же будет дальше? Неужели народ русский не сможет стряхнуть с себя эту красную гадину! Ведь он сверг иго Чингисхана и Батыя, победил Наполеона! "Господи, помоги нам!" — воззвал он к Всевышнему.

На море крепчал ветер, и оно покрылось белыми барашками. Волны стали биться о пирс. Чайки тревожно кричали, солнце закрыли тучи.

Николай Николаевич смог попасть на последний пароход «Константин», покидавший Ялту. «Константин» отплывал перегруженный. Суматоха, крики и плач детей заглушил его прощальный гудок. Впереди была Турция. Николай Николаевич оказался без вещей и багажа, только мундир, шинель, револьвер и шашка. Он ни о чем не жалел. Когда скрылась из глаз Ялта, он вытер скупую слезу и закурил трубку. Море успокоилось, и они все дальше и дальше удалялись от родных берегов. Приведется ли когда-нибудь вернуться в свое Отечество, с тоской подумал он. Облака рассеялись. Небесная синь сливалась с лазурной морской гладью. Пароход больше не кидала волна то вверх, то вниз… И он плыл теперь ровно и спокойно, покачиваясь с боку на бок, словно большая рыбина.

Рубрика: Главы из трилогии "Корнет Оболенский" | Ваш отзыв »
Метки: Белая Армия, Врангель, Деникин, Колчак, Корнилов, Крым, Николай Николаевич Оболенский, Отец корнета, Перекоп, Россия, Севастополь, Юденич, Ялта

Автор: admin, 21 Июл 2014

Украина накануне распада.

 

 

 

Известно, что Вторая Мировая Война началась с провокации на немецко-польской границе. Немцы переодели эсэсовцев в польскую военную форму и инсценировали вторжение поляков в Германию. Западная Европа вела себя как политическая проститутка, т.е. делала вид, что ничего не происходит, пока немцы не оккупировали ее.

Разрушив почти всю Европу, разбомбив Лондон, Адольф Гитлер собрался за месяц-два победоносно войти в Москву! Успев уже по пути захватить половину СССР, он дошел до Химок, это 25 километров от Кремля, захлебнулся и, получив пинок в зад, покатился на Запад. В это время вся цивилизованная Европа стонала от фашистской оккупации. Ее грабили, насиловали, убивали! Шанса на спасение не было, т.к. армии оных государств были разбиты. Англия надеялась, правда, отсидеться на своих островах, но ничего из этого не вышло. Сталин просил скорее открыть второй фронт, но англо-американцы водили Сталина за нос и фактически их участие в войне было чисто пассивное, их помощь состояла в поставках России продовольствия и не хватающей военной техники.

Второй фронт был открыт лишь в июне 1944 года, когда немцев добивала Советская Армия и они покатились назад к своим границам Рейха. Цена разгрома фашистских войск русскими была для нас огромна. Погибло 20-25 миллионов человек. И это только то, что удалось кое-как подсчитать. На самом деле цифра приближалась к 40 миллионам. Россия (СССР) подверглась массовым колоссальным разрушениям и многомиллионной гибели мирного населения и походила в конце войны на пепелище после мирового пожара. Во время этой войны, которая длилась  почти 6 лет, если считать с 1 сентября 1939 года, с момента оккупации Польши, вся Европа стонала под игом фашизма и надеялась только на русских и это освобождение и принесли им русские, но не англичане и тем более не американцы, которые в войне не принимали никакого участия до июня 1944 года. Россия, в итоге, в который раз спасла Европу!

Англо-американцы как профессиональные политические шулеры тут же подсуетились и объявили себя победителями, требуя своего участия в разделе нового мира и новой Европы, ибо привыкли загребать жар чужими руками. Они утверждают и до сих пор, что выиграли Вторую мировую войну, а Россия, оказывается, совсем ни при чем. Эта наглая политическая ложь очень нравится современным западным и американским СМИ.

Сейчас Америка снова вступила в фазу новой холодной войны с Россией, которая может вполне реально превратиться в горячую. Читатель захочет спросить, к чему этот экскурс в историю и разве имеет к этому отношение Украина? Разве может Украина развязать 3 мировую войну? Невероятно, но факт, может! Путем провокации и втягивания в свой конфликт мировых держав, она уже спровоцировала и привлекла к своим проблемам и военной агрессии и Америку и Европейский союз и продолжает делать это дальше.

Что же так прельщает в этой ситуации США и Обаму? Почему же вдруг у них проснулся интерес к такой слабой  стране, имеющей сегодня полный экономический коллапс, полномасштабную гражданскую войну, разрушенный, разбомбленный Юго-восток Украины бандой бандеровцев, совершивших государственный переворот, незаконно и нелегитимно избравший нового Президента-фюрера Порошенко? Оказывается,− захват нефтегазового рынка, внедрение своего сланцевого газа, залежи которого находятся под Донецком и Луганском, и желание отрезать от России всю Европу как потребителя российского газа. В слепой жадности они не учитывают только то, что сланцевый газ очень вреден, он разрушает трубы и будет очень дорог. Первая причина экономическая, вторая военная.

Цель ее: обострение отношений с Россией, намерение подтянуть к границе России НАТОвские войска(находящиеся на содержании США), выставить там свои военные базы и таким образом держать под контролем Россию и оккупировать Украину, забывая при этом, что Россия крупная ядерная держава с мощным ракетно-ядерным современным вооружением, и космическими войсками, а теперь ещё после событий на Украине, контролирующая Черное море. Возможно, это попытка Обамы — самого худшего Президента за всю историю Америки, развязавшего несколько войн в мире и захлебнувшегося в них, уходя посильнее хлопнуть дверью. Ведь, конец его президенства близок и он ни за что отвечать не будет. Вот и выходит, что провокации против России и кровавая война на Украине опасна для всего мира.

Скорее всего эту проблему можно было решить в свое время и справиться с кучкой фашистских путчистов, применив военную силу и тогда Майдан бы не состоялся. Вторая возможность не допустить этой кровавой бойни заключалась в защите русского многомиллионного населения, проживающего на Украине, а также украинцев, не желающих подчиняться фашистскому режиму, с применением военной силы Россией, когда уже началась гражданская война. Что же происходить на сегодняшний день? На Украине идет полномасштабная гражданская война с применением авиации, ракетных установок "Град", танков и артиллерии. Люди гибнут тысячами, в том числе и дети, оставшиеся в живых бегут спасаться в Россию, бросая дома и имущество. Россия приняла уже 1 миллион беженцев.

Ещё несколько слов о Порошенко. Кто сегодня может верить Порошенко после его публичных заявлений: «обещайте сейчас все, что угодно, вешать будем потом!»?

Ситуация на сегодняшний день такова: все дипломатические переговоры, которые длятся много месяцев с ООН, ОБСЕ, США и т.д. результатов позитивных не дают и пора подумать России о том, что может в ближайшее время будет совершена военная агрессия против России киевскими путчистами. Уже сейчас летят снаряды на наши территории на границе. Поэтому, вряд ли мы сможем обойтись без применения военной силы. Не стоит дожидаться, когда Украина объявит нам войну, получив финансирование на нее от США и Еропы.

Если мы не остановим киевских путчистов, введя свои войска, и не арестуем и не передадим их в Международный трибунал в Гааге, а на Украину не будет введен миротворческий контингент ООН, кровавая трагедия во главе с путчистами будет развиваться дальше.

Рубрика: Политика, публицистика | Ваш отзыв »
Метки: ввести войска на Украину, Гражданская война на Украине, кровавая война, новая холодная война, Обама, Порошенко, провокации, путчисты, Россия, сланцевый газ, США, украинские фашисты, Хайль Гитлер

Автор: admin, 11 Июн 2014

Фильм "Яма" Куприна. Рецензия.

Очень давно не было экранизаций произведений Куприна. Это и понятно, ведь Куприн был слишком социальным писателем «неудобным» власти и именно поэтому плохо воспринимался властью во все времена его жизни, как в царской России, так и в советское время.

За всю историю были созданы всего два прекрасных фильма по Куприну «Поединок» и «Гранатовый браслет». Их до сих пор помнит зритель. Там великолепный актерский ансамбль, яркие запоминающиеся образы Купринских характеров, четкое следование создателей за классическим текстом Куприна, который оказался на экране более взрывным и затрагивающим души и мысли человека, чем любые уловки недобросовестных режиссеров, портящих нашу русскую классику своими социально-политическими ухищрениями("мотивами"), искажающих авторский замысел, смещающих таким образом самосознание народа в восприятии истории России.

Прошло 50 с лишним лет после удачных экранизаций "Поединка" и "Гранатового браслета" и только сегодня впервые был поставлен фильм «Яма» режиссером Фурманом. Один факт экранизации – уже событие! В «Яме» режиссер Фурман, слава богу, соблюдает чувство меры, не слишком увлекаясь «мотивами», не далеко уходя от оригинала. Социальная и психологическая драма Куприна, бесспорно, мощное обвинение обществу  той России. Это произведение стало настоящей анатомией социума и человеческих пороков.

Гений Куприна позволяет видеть ЯМУ не только в конкретном публичном доме, но и в любой несвободе и угнетении человека человеком. Куприн был удивительный писатель! Поражает и его отеческое отношение к своему народу: при всей смелости поднятой темы (которую многие сочтут непристойной, как предвидел автор), Куприн настойчиво повторяет, что он посвящает свою повесть юношеству и материнству. Сколько боли в этом посвящении! Как он хотел предостеречь будущие поколения! Его услышали только лишь в новом тысячелетии. Означает ли это, что Россия, наконец, выбралась из ЯМЫ, в которой она оказалась после 1917 года?!

Безусловно, в фильме есть талантливые работы актеров, в большей степени женских ролей. Все девочки этого борделя фактически очень яркие образы, трагические типажи и они живые люди, страдающие от этого проклятого социума с его патологией и равнодушием циничного общества. Отрицательные герои, такие как хозяйка борделя, ее служащие и околоточный надзиратель несколько нивелированы и причесаны. Тоже самое происходит и с главным антигероем, отпетым мерзавцем и изощренным растленцем − работорговцем Горизонтом.

Мы видим его как причесанного, прилизанного и почти приемлемого для общества торговца-мошенника. Всего лишь! Но совсем не раскрывается создателями фильма его подлинного и страшного преступления, растлевающего человечество. В фильме этот напомаженный хитрый и жестокий персонаж воспринимается окружающими брезгливо, но почти лояльно. Но на самом деле создатели кино не раскрывают ту страшную правду, которая есть в книге Куприна. Эта правда скрыта от зрителя и он не понимает всю опасность и мерзость подобного псевдочеловека, который не только развращал, но создал целую мощную коммерцию работорговли женщинами, детьми и бизнес его распространялся на весь Юг Российской империи от Варшавы до Саратова и от Киева до Одессы.

Изменен и финал этой трагедии. Он не соответствует подлиннику повести «Яма» и фактически снивелирован. Для ленивых читателей и зрителей стоит напомнить, что у Куприна в финале происходит бунт и погром солдатами, обманутыми в одном из борделей. Все бордели  в повести были сметены с лица земли и вслед за этим прокатились еврейские погромы, которые шли волной по всему этому краю в течение трех дней.

Введенный весьма неорганично в сюжет фильма Куприн под псевдонимом Платонов выглядит довольно неинтересно и статично. В фильме Фурмана актеру Пореченкову нечего делать, а только наблюдать и резонировать, что он и делает.

P.S.: Для сведения зрителей и читателей: В 1967 году был создан художественный фильм о Куприне под названием «Мне нельзя без России» в 2х сериях на документальной основе режиссером Александром Прошкиным и показан по Центральному телевидению. В нем снималась и сама Ксения Куприна, вернувшаяся в Москву из эмиграции в 1959 году, когда-то звезда французского немого кино. Она играла саму себя. В нем снимались такие актеры как Муравьев-Куприн, Кторов-Бунин, Масальский-Бальмонт, Топорков-Мережковский. Авторами сценария и идеи были мы с Ксенией Куприной, моим другом и коллегой. В работе над фильмом были использованы уникальные архивы Куприна, которые она привезла из Парижа. В то время появление этого фильма было большим событием. Вполне вероятно, что этот фильм появится после реставрации на экране. Подробности об этом фильме и возможность увидеть новый документальный фильм «Ксения, дочь Куприна» с моим участием - на моем сайте www.obolenskybooks.ru.

Мало, кто знает, что Куприн еще занимался подстрочными переводами западных поэтов.

Удивительно, что до нас дошла единственная запись голоса Александра Ивановича Куприна, который читает стихотворение Беранже "Предсказание Нострадамуса на 2000 год"(запись 1909 г.)

 

Перейдите по ссылке и Вы услышите живой голос Куприна!

 

 

Владимир Оболенский,

 

Член Союза писателей России,

 

Прозаик и театральный критик.

.

Рубрика: Театр, кино | Ваш отзыв »
Метки: Владимир Оболенский, Гранатовый браслет, дочь писателя Куприна, Ксения Куприна, Куприн, Мне нельзя без России, Поединок, рецензия, Фильм Яма, Яма

Автор: admin, 26 мая 2014

Обама грозит России ядерной кнопкой!

Обама угрожал Путину нажать на ядерную кнопку, если тот введет войска на Украину. Об этом сообщил Жириновский, правда, сам он не присутствовал при этом разговоре. Наш Жириновский часто напоминает юродивых, живших в прошлых столетиях в России. Им позволено было говорить правду даже царям, правда, юродивые не служили в государственной власти.

Жириновский  - большой специалист по созданию политического балагана перед слушателями. В его потоке обвинений и невероятных прогнозов часто проскальзывает голая правда  о политических бонзах, вороватых олигархах, самоуверенных диктаторах, продажных политиках, лицемерном и лживом Западе, всерьез обсуждающем проблемы гомосексуализма и однополых браков, оправдывающим даже педофилию. Достается также и Америке. Особенно Обаме. Но во всем этом политическом балаганном шоу несколько слов правды, вырвавшихся у Жириновского, ценнее всяких официальных деклараций любой власти. Он как бы повторяет слова юродивого в «Борисе Годунове» Пушкина: «Нельзя молиться за царя-ирода. Богородица не велит!»

Конечно, на нынешней Украине никто не внемлет сейчас гению Пушкина, и уж, конечно, не внемлют бандеровцы и хунта никакому здравому смыслу, даже из уст правдолюбца Жириновского.

Тот политический балаган, который сейчас происходит на Украине под названием внеочередные выборы Президента под артиллерийскую каннонаду и стоны умирающих и истязаемых граждан, которых еще не всех сожгли заживо) головорезами хунты, вряд ли можно назвать свободными и законными выборами. Кукловоды известны. Один из них обещает нажать на  ядерную кнопку, а НАТО обещает нажать на свои кнопки. Подсуетился и старый хрен Байден, сам приехал в Киев и привез своего наглого сынка, обалдевшего от счастья перспективы хапнуть украинские полезные ископаемые. Свора собак с головами  лидеров Евросоюза, которых держит на поводке Обама, готовы сорваться с цепи, но главная цель Обамы и всей этой сионистской верхушки, мечтающей о мировом господстве – растерзать и уничтожить Россию как самостоятельное независимое государство.

У Путина задача трудная: пустить все на самотек – перережут и перебьют все русское население и украинцев (пророссийских), которые сейчас борются в одиночку и истекают кровью, а введёшь войска – Обама грозит нажать на кнопку. Тогда испепелим друг друга, ведь очевидно, что и мы тоже ждать не будем и с разницей в секунды также нажмем на свою ядерную кнопку, она у нас тоже не хилая. У кого раньше сдадут нервы, мы не знаем. Но мы знаем, что в НАТО и США очень много больных на голову. Они хотят спровоцировать и втравить Россию в третью мировую войну, а сами стоять в стороне и таскать каштаны из огня!

Все эти месяцы Путин готовился к главному своему политическому шагу – заключению контракта (на огромную поставку нефти и газа) и союза с Китаем на 30 лет и он его осуществил блестяще!

Сегодня у нас это главный экономический и политический аргумент – союз с Китаем, что приведет к ослаблению доллара, а заодно и евро. Каждая страна перейдет к своей национальной валюте, такая тенденция в Евросоюзе уже реальна и лидерами ее является Британия, Германия и Франция. Эти крупные политические игроки стремятся к развалу Евросоюза.

Порадовал нас Кадыров. Слушая болтовню политиков, он взял да слетал на личном самолете в Киев и вызволил наших двух журналистов LifeNews, вероятно, заплатив за них огромный выкуп. Хунте пришлось считаться с мусульманским анклавом в мире. Вот кто сегодня у нас герой России!

Американское ЦРУ сообщило по поводу Крыма, что Путин и ФСБ переиграли Америку с Крымом, зато они, США, переиграли нас в Киеве. Ибо мы не решились повторить грузино-абхазский вариант и получили на свою голову главного врага России Порошенко (ставленника США), которому в свое время по чисто русскому головотяпству предоставили возможность сделать свой шоколадный бизнес в России. Выборы прошли с неизвестным количеством голосов  и были заранее предрешены. И теперь этот «голый» шоколадный король, ставший миллиардером благодаря русской доброте и неумению предвидеть будущее, будет спокойно убивать и вырезать русское население на Юго-востоке Украины, а НАТО и Обама будут ему в этом помогать.

Гражданская война на Украине продолжается и пока результат ее никому не известен. Но учитывая многомиллионный анклав русского населения на Украине и их непримиримую вооруженную борьбу, вполне возможен вариант раскола Украины на западную часть и Юго-Восток  под названием Новороссия, что исторически закономерно. Неплохо было бы им в этом помочь.

Рубрика: Политика, публицистика | Ваш отзыв »
Метки: Америка, Гражданская война на Украине, Евросоюз, Жириновский, Кадыров, Киев, Китай, НАТО, Новороссия, Обама, Порошенко, Путин, Россия, США, Украина, ЦРУ, Юго-Восток, ядерная кнопка